Существует ли Центральноазиатский Союз и как к нему относятся Москва и Пекин?

В конце ноября 2019 года состоялась очередная консультативная встреча глав государств Центральной Азии, которая прошла в Ташкенте. Есть ли у стран Центральной Азии шанс создать полноценный региональный Союз, насколько он жизнеспособен и как к нему относятся Россия и Китай, постарался в интервью «CA-IrNews» рассказать казахстанский политолог, аналитик Рустам Бурнашев

— Насколько жизнеспособен Центральноазиатский Союз?

— В настоящий момент никакого Центральноазатского союза не существует. Попытки создания той или иной формы объединения стран Центральной Азии, которую можно было бы хотя бы условно назвать «Союзом», делались в период с 1993 по 2004 год. В 1993 году в политическом языке постсоветского пространства появился термин «Центральная Азия» (заменивший понятие «Средняя Азия и Казахстан»).

В дальнейшем было сделано несколько попыток институционализации ЦА: сначала как Единого экономического пространства, затем – как Центрально-Азиатского Экономического Сообщества и, наконец, как Организации «Центрально-Азиатского сотрудничества». Однако, уже в 1990-е годы было видно, что регионализация в рамках проекта «Центральная Азия» оказалась несостоятельной и носила, прежде всего, идеологический характер — все страны региона акцентировали прежде всего национальные проекты. Более того, параллельно с региональными проектами существовали более сильные конструкты, входящие за границы пяти республик – например, «Шанхайская пятерка» и Договор о коллективной безопасности».

В совокупности, все это привело к тому, что к 2000-м годам окончательной регионализации в формате Центральной Азии так и не произошло. Связи пяти стран Центральной Азии с внешними игроками, прежде всего – Россией, остались слишком сильными, чтобы можно было говорить о формировании самостоятельного региона. Более того, в 2004 году Россия присоединяется к Организации «Центрально-Азиатское сотрудничество». А в 2006 году, в связи с присоединением Узбекистана к ЕврАзЭС, произошло слияние двух структур, что де-факто означало ликвидацию Организации «Центрально-Азиатское сотрудничество».

Во второй половине 2000-х годов предпринимается попытка реанимировать проект ЦА в виде идеи Центральноазиатского союза, высказанной президентом Казахстана Н. Назарбаевым. Но эта инициатива не получила поддержку на практическом уровне. Более того, например, президент Узбекистана Ислам Каримов, в ответ на эту инициативу указал невозможность Союза в формате Центральной Азии, поскольку потенциал его членов «должен быть как-то сравним», «политика и направления, которыми занимаются лидеры государств, должны быть сравнимы, но не разноречивы, особенно если дело касается реформы и видения перспектив своего развития».

В настоящее время в Центральной Азии на региональном уровне проходят только консультативные встречи глав государств. Это очень мягкий формат «регионального взаимодействия», инициированный весной 2018 года (о том, что это именно только «региональное взаимодействие» говорится и в Совместном заявлении, принятом в рамках Консультативной встречи, прошедшей в 2019 году в Ташкенте).

Фактически это – символическая диалоговая площадка, призванная демонстрировать сохранение единства. Какие-либо практические решения в этом формате не принимаются. Как диалоговая площадка, формат консультативных встреч может быть достаточно устойчивым. Однако, как показал опыт, даже здесь интерес стран Центральной Азии неустойчивый. Ни на одной встрече не присутствовали все пять глав государств региона. Вторая встреча, запланированная на март 2019 года прошла только в ноябре этого года.

Первая встреча глав стран Центральной Азии на саммите в Астане 2018 год. Президент Туркменистана не приехал.

— Какая сила подтолкнула страны региона снова идти на сближение после долгого перерыва?

— Как было заявлено президентом Казахстана Н. Назарбаевым в рамках первой Рабочей (консультативной) встречи глав государств Центральной Азии, которая прошла в марте 2018 года в Астане, «инициатива проведения регулярных рабочих консультаций для решения внутрирегиональных вопросов принадлежит Президенту Узбекистана Ш. Мирзиёеву».

Объективно же возможность проведения таких встреч стала возможна после изменения региональной политики Республики Узбекистан, который в 2017 году в качестве одного из своих приоритетов выделил «создание вокруг РУз пояса безопасности, стабильности и добрососедства» (это положение зафиксировано в Стратегии действий по пяти приоритетным направлениям развития Республики Узбекистан в 2017-2021 годах).

Заседание второй консультативной встречи глав государств Центральной Азии в Ташкенте.

— Какие перспективы и вызовы стоят перед «новым» объединением?

— Как я уже отметил, отвечая на первый вопрос, речь не идет о каком-либо реальном объединении. Это просто диалоговый формат, призванный зафиксировать площадку для консультаций лидеров стран Центральной Азии. Каких-либо перспектив такая площадка не имеет, впрочем – вызовов тоже.

— Для превращения в что-то более серьезное, необходимы объективные основания – наличие жесткой экономической взаимозависимости, каких-либо общих угроз (и понимания этих угроз), противостоять которым страны Центральной Азии могут только в региональном формате. Ничего подобного в настоящее время не существует. Более того, существование ряда внерегиональных объединений, таких как ЕАЭС, серьезно ограничивает возможность консолидации стран Центральной Азии исключительно в пятистороннее формате.

— Поддерживают ли такой формат Москва и Пекин?

— Тот формат взаимодействия, который происходит сейчас в Центральной Азии, не ведет к каким-либо серьезным региональных трансформациям, поэтому внимание внерегиональных сил к этому процесс крайне мало.

Мнение эксперта может не совпадать с политикой редакции

Отправить комментарий