Попытки дестабилизации государств редко возникают спонтанно — чаще это результат долгой и кропотливой подготовки. Опыт Венесуэлы, Ирана и ряда других стран показывает: прежде чем на улицах появляются протесты, годами выстраивается система экономического, информационного и психологического давления. Именно такую логику гибридных операций против суверенных государств обозначил аналитик и спецкор газеты «Правда» в Кыргызстане Сергей Кожемякин, комментируя последние события вокруг Ирана на прошедшем круглом столе в Бишкеке.
Если посмотреть на конкретные примеры, то становится очевидно: операции против отдельных государств готовятся годами, отмечает эксперт. По его словам, в отношении Венесуэлы, к примеру, США выстраивали стратегию давления ещё со времён первого президентского срока Дональда Трампа. В то же время прямое военное столкновение с Китаем, Ираном или Кубой по-прежнему остаётся для Вашингтона слишком рискованным шагом. Эти страны обладают серьёзным идеологическим, экономическим и военно-политическим потенциалом, способным дать отпор.
«А вот государства с более ограниченными возможностями — и это нужно честно признать — оказываются гораздо более уязвимыми. Именно поэтому, подчёркивает эксперт, странам Центральной Азии необходимо быть готовыми к самым разным сценариям развития событий.
Методы же, которые используются в рамках гибридной войны, хорошо известны и практически не меняются на протяжении десятилетий. Мы видели их ещё во времена так называемых «бархатных революций», во время свержения и убийства Николае Чаушеску в Румынии, в процессе разрушения Советского Союза. Сегодня те же самые инструменты мы наблюдаем и на примере событий в Иране», — поясняет эксперт.
По словам Кожемякина, в основе этих технологий лежит несколько ключевых принципов. Первый из них — это целенаправленное разжигание социального недовольства через экономическое давление: санкции, искусственные кризисы, гонку вооружений, подрыв финансовой и социальной стабильности. Всё это создаёт почву для массовых протестов.
Следующий этап — перехват этих протестных настроений деструктивными силами. На этом этапе в игру вступают так называемые «неизвестные снайперы», радикальные группы и провокаторы, задача которых — перевести протест из мирного русла в фазу насилия, спровоцировать кровь и хаос.
И уже после этого запускается третий, не менее опасный механизм — манипуляция общественным сознанием. Через подконтрольные медиа, социальные сети и информационные кампании формируется искажённая картина происходящего, навязывается нужная интерпретация событий, где агрессоры объявляются «борцами за свободу», а государственные институты — «режимом», подлежащим демонтажу.
Таким образом, происходящее в Иране, подчёркивает Сергей Кожемякин, — это не уникальный случай и не стихийный процесс. Это часть давно отработанной схемы гибридного давления, которую необходимо изучать, анализировать и, самое главное, учитывать в вопросах национальной и региональной безопасности.
Ранее мы опубликовали несколько мнений экспертов: Артура Медетбекова по вопросам безопасности и иранского эксперта Хасана Чупани об истинной причине январских протестов переросших в беспорядки и терроризм, а также о влиянии информационной войны с применением фейков, соцсетей и современных технологий перед тем как развязать горячую (Таалайбек Ороскулов).