Иран, без сомнений, находится в одном из самых судьбоносных моментов своей новейшей истории. Страна ведёт многослойную войну, в которой дипломатия является неотъемлемой и органической частью общего противостояния.
В течение последнего месяца все усилия израильского лобби и его союзников были направлены на реализацию сценария внутренней дестабилизации Ирана.
Этот сценарий — как по срокам (ноябрь–декабрь), так и по механике (разжигание классовых разломов и искусственное наращивание числа жертв) — был заранее спрогнозирован, и о его подготовке неоднократно предупреждалось.
Целью стало возложение максимально возможных человеческих и психологических издержек на уже травмированное иранское общество.
Затем последовала грубая и преднамеренная гиперболизация числа погибших — вплоть до значений, превышающих даже осторожные оценки — Моссад (не менее 5 000 человек) и специального докладчика ООН (около 5 000).
В публичное пространство целенаправленно вбрасывались фантастические цифры — 36 500 и даже 100 000 жертв — с тем, чтобы закрепить нарратив «геноцида» и «массовой резни» и использовать его для легитимации военного вмешательства в Исламскую Республику Иран.
Параллельно лобби предпринимало активные усилия по занижению реальной стоимости войны с Ираном для Дональда Трампа.
Исламская Республика Иран намеренно изображалась страной на пороге «великой революции» и «краха системы безопасности».
В результате антивоенные силы в Белом доме на время оказались фактически парализованы, тогда как такие фигуры, как Марко Рубио, Пит Хегсет, Линдси Грэм и Том Коттон, смогли убедить Трампа, что после «успеха» армии США в Венесуэле он способен добиться аналогичного «исторического результата» и в ИРИ.
Трамп и эскалация напряженности с Тегераном
Именно это подтолкнуло Трампа к опасной лестнице эскалации напряжённости с Тегераном, конечной целью которой рассматривалась смена политического режима.
Однако на промежуточном этапе Трамп осознал, что расчёты стоимости войны с Ираном были ошибочны, что и привело к отмене удара по Исламской Республике в последнюю минуту — 14 января.
С этого момента, по его указанию, США начали наращивать военный потенциал в зоне ответственности CENTCOM, рассчитывая либо со временем устранить руководство Ирана с помощью масштабных разведывательных операций, либо вынудить Тегеран к капитуляционным уступкам в рамках «дипломатии силы».
При этом Трамп прекрасно понимает, что Тегеран достаточно быстро восстановился после шока войны с Израилем, а Америка способна перейти к стратегии «горизонтальной эскалации», превратив конфликт с Ираном в региональную войну, что сделает его цену настолько высокой, что ни Трамп, ни движение MAGA не смогут политически выдержать её в преддверии промежуточных выборов.
Трамп также осознаёт, что после удара по его репутации в деле Эпштейна и беспорядков в Миннеаполисе развязывание дорогостоящей войны в Западной Азии может стать гвоздём в крышку гроба как движения MAGA, так и его собственной политической карьеры.
Именно поэтому он ищет «достойный выход» из ловушки, в которую его загнали ястребы внутри партии и израильское лобби — хотя полностью от военного сценария пока не отказался.
Джей Ди Вэнс, который старался держаться в стороне от антииранской истерии и в недавнем интервью с американской журналистке Мегин Келли ясно дал понять, что рассматривает иранскую проблему прежде всего как ядерную и не склонен к военному вмешательству, также серьёзно обеспокоен последствиями войны с Ираном для собственной политической перспективы.
Именно поэтому окно переговоров было вновь приоткрыто — как попытка исправить прежние просчёты и найти приемлемый выход из текущего кризиса.
Сионистское лобби не бездействует
Оно продолжает продвигать тезисы о «дешёвой войне» и «массовых убийствах», а также активно распространяет экзотические и провокационные нарративы — вплоть до утверждений о «химических атаках против оппозиции» — с целью сформировать консенсус внутри Республиканской партии, американского политического истеблишмента и на международной арене.
Трамп по-прежнему не исключает военный вариант и надеется, что либо новая волна протестов в Иране, либо серьёзная ошибка в системе защиты высшего руководства позволит «решить иранский вопрос» малой ценой.
Отсюда следует, что судьба переговоров напрямую зависит от того, извлекут ли вооружённые силы Ирана уроки из 12-дневной войны, будут ли они в буквальном смысле «держать палец на спусковом крючке», а силы сопротивления в регионе — находиться в полной боевой готовности.
Крайне важно, чтобы нарратив «Иран готов к войне» усиливался с каждым днём, а тезис о «внутреннем распаде Исламской Республики» — последовательно разрушался.
В этой сложной и многослойной борьбе судьба дипломатии сегодня как никогда тесно связана с реальностью поля боя.
Сможет ли Тегеран конвертировать текущую ситуацию в политические и стратегические выгоды, напрямую зависит от восприятия «цены войны» в сознании Трампа, Вэнса, региональных игроков и от внутриполитических расчётов самого Трампа.
При должной бдительности вооружённых сил и разведывательного сообщества шанс на дипломатический успех сохраняется. Однако под давлением израильского лобби эта конструкция в любой момент может обрушиться.