События во Франции, нигилизм и тайна Исламской Шахады

Исламская шахада (свидетельство веры) начинается с отрицания: ля иляха — «нет бога», и продолжается утверждением: илля ллах — «кроме Аллаха».

Что, собственно, означает эта фраза: «кроме Аллаха»? Как понимается «Аллах» в этой формуле, и как Он должен пониматься? «И не равен Ему ни один» — говорит сура «Таухид». Нет ничего подобного Творцу, нет ничего равного Творцу. Его сущность абсолютно непостижима, закрыта от умов и мыслей во веки вечные, не доступна никому из творений. А если бы она была доступна и представима для них, то они были бы способны объять Его, а кто объял — стал равным, а кто стал равным — тот сам превратился в Бога. Но «нет бога, кроме Аллаха»…

К чему мы пришли? Разве вместе с этим утверждением об абсолютной непостижимости Творца мы не оказались отброшены снова к первой части шахады? «Нет бога…» Всё, что ты увидел, понял, представил, вообразил — не Бог. «Нет бога…»

Но что тогда означает это утверждение «кроме Аллаха»? Какое постижение, какой опыт позволяет нам перебросить мост от первой части шахады — ко второй? Что даёт нам сказать: «Нет бога — но есть Бог»?

Когда Творец создал творения, Он знал, что они не смогут постигнуть Его по Его сущности. А потому Он сотворил для них описание Самого Себя, то есть такое творение, по которому они будут познавать Его и которое является указанием на Него, подобно тому как маяк является указанием на сушу. И это творение есть Мухаммад и Семейство Мухаммада — Ахль уль-Бейт, Люди Дома, Четырнадцать Непорочных, являющиеся Светом один от другого. «Мы покажем им наши знамения по миру и в них самих, дабы знали они, что это — истина» (41: 53).

Говоря иными словами: Творец проявил Себя для творений не Своей сущностью, а через сами же эти творения. А потому для творений нет ничего более явного и очевидного, чем Он. Как сказал Имам Али (А): «Не постигают Его мысли, но Он проявился для них через них». Вся вселенная есть не что иное, как проявление действия Творца, а значит, во всех вещах отражены качества Его действия. Это подобно тому, как мы познаём огонь по его эффектам. Предположим, мы не знаем сущности огня и предположим, что эта сущность вообще недоступна нашему познанию и радикально отличается от всего, что мы знаем и можем знать. Но тем не менее для нас доступны действия огня: мы знаем, что он обжигает, и потому называем его «обжигающим»; мы знаем, что он греет, и потому называем его «греющим». Точно так же по действиям Творца мы знаем, что Он — Прекрасный, Милостивый, Знающий, Мудрый, ибо кто-то незнающий не мог бы сотворить знание, кто-то некрасивый не мог бы создать красоту…

Но откуда мы знаем, что огонь — «обжигающий», «греющий», «светящийся», если предположить, что мы не видим сам огонь? Мы знаем это по тому предмету, который положен в него и раскалён в нём. Кусок железа, находящийся в огне, приобретает все качества огня: обжигает, греет, светится… Точно так же Четырнадцать Непорочных — Мухаммад, Фатима и двенадцать Имамов (мир им!): воплощают в себе все качества действия Господа, по которым познаётся Сам Господь.

Вот тайна второй части шахады: лишь познав высшее знамение Бога, мы можем сказать: «Есть Бог!» Вот это и есть «перст указующий» от первой части шахады — ко второй, это и есть мост, «путь прямой» и Сират, по которому все творения идут к Творцу в ближнем мире и в будущем. «Это вилаят Аллаха — истина. Он — лучше в награде и лучше в исходе» (18: 44).

Итак, Аллах познаётся только по Своему высшему творению и величайшему знамению: «И Аллаху — высший пример» (16: 60). А потому тот, кто постиг это знамение и следует по его Пути, исповедует вторую часть шахады. Тот же, кто отверг его, замкнул себя в рамки лишь первой части: ля иляха, «нет бога». Без знания Творца через Его высшее знамение вторая часть шахады превращается в пустую словесную формулу без смыслового наполнения, а весы целиком склоняются на сторону «ля» как чёрного вектора тотальной негации и разрушения. И вот тут, в этой точке смыкаются друг с другом «ислам» и западный нигилизм.

Деструкция человека и тотальное наступление нигилизма в технической цивилизации современного Запада вступает в резонанс с первой частью шахады, лишённой связи со второй её частью. Тотальное «нет» без последующего «да» ; «нет бога» без «есть Бог» («есть» через Его высшее знамение среди творений, без которого есть лишь Его «нет») — на практической плоскости бренного мира всё это превращается в отрезанные головы на асфальте и тому подобные дикие вещи, которым, казалось бы, не существует логического объяснения.

Чем больше человек погружается в первую часть шахады без второй, тем опаснее и деструктивнее он становится. Лучше всего это видно на примере ваххабизма — движения, в наибольшей степени порвавшего связь с высшим знамением Творца, а значит, и с Самим Творцом. Согласно ваххабитской доктрине, любое познание и почитание каких-либо творений Бога есть не что иное, как ширк, то есть худший из грехов. Здесь истина Ислама оказывается в буквальном смысле вывернутой наизнанку. В действительности познание Бога и следование Богу невозможно как-либо иначе, кроме как через творение Бога: то, что в оптике ваххабизма объявляется как раз таки «ширком». С другой стороны, абстрактный Бог ваххабитов превращается в такого же ваххабита, только больших размеров: Он имеет глаза, руки, ноги, Ему присущ бег и даже нюх. Но главное — Он жаждет крови и убийства «неверных» (а «неверным» может стать кто угодно, включая «неправильных» мусульман и даже других ваххабитов). Итак, Таухид тут объявляется ширком, ширк Таухидом. Типичный ваххабит, ведомый первой частью шахады без второй её части, помешан на формуле «нет»: он постоянно ищет то, что является «не Богом», чтобы разрушить это. Именно потому, что ваххабит не знает Бога, он одержим «не Богом» (ля иляха), в акте зловещего сладострастия любя и ненавидя его.

И вот тут мы получаем так называемый «чистый монотеизм», о котором столько говорят ваххабиты, то есть тот же самый монотеизм первой части шахады без второй её части. Без сомнения, этот «чистый монотеизм» есть в действительности не что иное, как чистый сатанизм. Иблис в Коране оказывается проклят именно за отказ почтить Адама, то есть наместника и халифа Творца. Сатана никогда не поднимался против Самого Господа. В Коране он обращается к Нему «мой Господь». И в истории Ислама были фигуры, всерьез прославлявшие Иблиса как «чистого единобожника», который «отказался почтить кого-то помимо Творца».

В этом плане Макрон или силы, стоящие за Макроном — это на внутреннем плане совершенно те же самые силы, что движут исповедников первой части шахады без второй её части — или, говоря иначе, Ислама без Ахль уль-Бейт. Смотрясь в зеркало друг друга, они видят один и тот же оскал тотального Ничто.

ОТПРАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ