Стратегический нефтяной резерв США, который десятилетиями воспринимался как последняя страховка американской энергетической безопасности, оказался в самой уязвимой точке за последние десятилетия. Об этом пишет ИА «Reuters», со ссылкой на Министерство энергетики США.
К 3 июля 2026 года запасы нефти в SPR (стратегический нефтяной резерв) снизились до 319,5 млн баррелей — минимального уровня с апреля 1983 года.
Это произошло на фоне продолжающегося высвобождения нефти из резерва в рамках решения Вашингтона направить на рынок 172 млн баррелей из-за энергетического кризиса, связанного с войной вокруг Исламской Республики.
Проблема, однако, не только в падении объема запасов. Счетная палата США в новом отчете прямо указывает: операционные возможности SPR серьезно ограничены из-за старения инфраструктуры, отложенного ремонта, строительных работ и состояния подземных соляных каверн, где хранится нефть.
По оценке GAO (управление правительственной подотчётности), на декабрь 2025 года эффективная мощность по отбору нефти составляла лишь 61% от проектного уровня, а по заполнению — 56%. Более того, свыше четверти нефтяных запасов в резерве была недоступна для оперативного отбора из-за сочетания строительных простоев и ограничений по кавернам.
Изначально SPR создавался совсем для другой логики.
После нефтяного эмбарго 1973–1974 годов США решили сформировать стратегический запас сырья, способный смягчить последствия крупных перебоев поставок.
В 1975 году президент Джеральд Форд подписал Закон об энергетической политике и сохранении энергии, который заложил основу для создания резерва объемом до 1 млрд баррелей.
Первые партии нефти поступили в хранилища в 1977 году, а местом размещения стали соляные каверны на побережье Мексиканского залива — рядом с ключевыми НПЗ, портами и трубопроводами.
Со временем этот стратегический инструмент все чаще использовался не только как чрезвычайная подушка безопасности, но и как механизм стабилизации рынка, политического реагирования и даже бюджетного маневра.
По данным GAO, с 1985 года Министерство энергетики США высвободило из SPR более 500 млн баррелей нефти, причем почти 70% всех высвобождений пришлось на период с 2014 по 2025 год.
Крупнейшим испытанием до недавнего времени стала распродажа 180 млн баррелей в 2022 году после начала российско-украинского конфликта.
Нынешний кризис стал вторым масштабным стресс-тестом за короткий период.
В марте 2026 года администрация Дональда Трампа санкционировала высвобождение 172 млн баррелей в рамках согласованной акции стран Международного энергетического агентства на 400 млн баррелей.
По официальному заявлению Минэнерго США, поставки должны были занять около 120 дней, что означает средний темп примерно 1,4 млн баррелей в сутки, а не 8 млн баррелей ежедневно, как иногда указывается в пересказах.
Старая инфраструктура, новые войны и цена отложенного ремонта
Главная опасность нынешней ситуации в том, что Вашингтон сокращает запасы в момент, когда сам резерв технически уже не находится в оптимальной форме.
SPR рассчитан на номинальную максимальную мощность отбора около 4,4 млн баррелей в сутки, а нефть теоретически может поступить на рынок через 13 дней после президентского решения.
Но эти параметры — скорее проектная рамка, чем реальная гарантия в условиях изношенной инфраструктуры.
Счетная палата указывает, что еще в 2014 году Министерство энергетики признало: инфраструктура SPR стареет, а недоинвестирование начинает снижать ценность резерва как федерального актива энергетической безопасности.
Для продления срока службы объектов была запущена программа «Life Extension Phase 2», однако она растянулась на годы и не закрыла весь объем проблем. GAO отмечает, что проект стоимостью до $1,4 млрд выполняется медленнее ожидаемого и не охватывает все необходимые работы, особенно в части подземной инфраструктуры, систем заполнения и ряда критических объектов.
Отложенный ремонт уже превратился в постоянный режим аварийного реагирования.
По данным GAO, только с 2013 года на объектах SPR произошло 16 крупных отказов оборудования, включая проблемы с трубопроводами сырой воды, системами сброса рассола и элементами нефтяной инфраструктуры.
В январе 2026 года на объекте «Bryan Mound» произошла утечка почти 170 баррелей нефти из-за повреждения трубы, которую не заменили в рамках модернизационных работ.
Финансовая сторона также выглядит тревожно.
По оценке Министерства энергетики, текущий backlog крупных ремонтных работ в SPR составляет около $230 млн, и это не отражает полного объема потребностей резерва.
При этом в 2014–2025 финансовых годах на крупное обслуживание вне программы модернизации в среднем направлялось лишь немного более $11 млн в год.
Иными словами, резерв, который должен работать как инструмент национальной безопасности, много лет поддерживали в режиме минимально необходимого ремонта.
На этом фоне падение запасов до 319,5 млн баррелей приобретает не только рыночное, но и стратегическое значение.
Официальная емкость SPR составляет около 714 млн баррелей, однако DOE признает, что фактически система может эффективно хранить около 680 млн баррелей.
По данным Минэнерго США, на 25 июня 2026 года в резерве было 336,8 млн баррелей, распределенных по четырем площадкам: Bayou Choctaw, Big Hill, Bryan Mound и West Hackberry. Спустя неделю, по данным Reuters, объем уже снизился до 319,5 млн баррелей.
Критический вопрос теперь не только в том, сколько нефти осталось, а в том, сколько можно быстро, безопасно и эффективно вывести на рынок.
Если часть запасов недоступна, часть инфраструктуры находится в ремонте, а коммерческие трубопроводы и терминалы работают почти без свободной мощности, то номинальный объем резерва перестает быть главным показателем.
В кризисной ситуации важнее скорость отбора, логистика, состояние каверн, устойчивость трубопроводов и способность НПЗ принять дополнительное сырье.
Именно поэтому Счетная палата США призывает Конгресс и Министерство энергетики выработать единую долгосрочную стратегию по SPR.
По оценке GAO, у Вашингтона нет обновленного плана, который четко определял бы, каким должен быть оптимальный размер резерва, какие мощности реально нужны США в новой структуре нефтяного рынка и сколько средств потребуется для поддержания надежности системы.
Без такого плана решения о продажах, экстренных высвобождениях и ремонте принимаются в условиях неопределенности.
Для администрации Трампа это создает серьезное политическое ограничение. С одной стороны, Белый дом использует SPR для стабилизации цен на топливо и компенсации перебоев, вызванных ближневосточным кризисом.
С другой — каждый новый баррель, выпущенный из резерва, снижает запас прочности на случай следующего форс-мажора.
Восполнение SPR, как ранее отмечали американские чиновники и отраслевые наблюдатели, может занять годы и потребовать десятков миллиардов долларов, особенно если закупать нефть на фоне высоких цен и параллельно ремонтировать инфраструктуру.
В итоге американская нефтяная «кубышка» перестала быть символом безусловной энергетической мощи.
Она по-прежнему остается крупнейшим стратегическим инструментом, но теперь его эффективность зависит не столько от исторического масштаба, сколько от технического состояния, финансирования и политической дисциплины.
Если США продолжат использовать SPR как краткосрочный рыночный стабилизатор, не восстанавливая инфраструктуру и не пополняя запасы, следующий энергетический кризис может оказаться для Вашингтона гораздо болезненнее нынешнего.