Российский политолог, востоковед-исламовед и эксперт по Ближнему Востоку (прим. ред — Западная Азия) Кирилл Семёнов проанализировал политическое и религиозное наследие погибшего Верховного лидера Ирана Али Хаменеи. По мнению эксперта, ключевым элементом его стратегии на протяжении десятилетий было не противостояние между исламскими течениями, а идея объединения мусульманского мира, которую Тегеран последовательно превращал в инструмент региональной политики.
«Стержнем геополитической стратегии аятоллы Али Хаменеи всегда оставалось исламское единство (Такриб). Ещё в молодости он переводил труды суннитских ученых и мыслителей, считая их наследие общим как для суннитов, так и шиитов. Продолжая курс, заложенный основателем Исламской Республики, который провозгласил дни между 12 и 17 раби-аль-аввалем «Неделей единства», Хаменеи перевел эту концепцию в плоскость практической геополитики», — отмечает политолог.
В октябре 1990 года по его прямому указанию был создан «Всемирный форум сближения исламских школ мысли» — институциональная платформа для диалога между суннитами, шиитами и ибадитами. С тех пор форум ежегодно собирает в Тегеране учёных со всего мусульманского мира.
Доктринальный фундамент отношений с суннитами был закреплен в исторической фетве, впервые изданной в сентябре 2010 года и подтвержденной в 2016 году. Документ, опубликованный на официальном портале лидера Ирана, категорически запретил оскорбление почитаемых суннитами фигур: «Оскорбление фигур и символов, почитаемых суннитскими братьями, запрещено», включая критику матери правоверных Аиши и сподвижников Пророка.
Этим шагом Тегеран провел черту между истинным шиитским богословием и радикальными шиитами, продемонстрировав, что различия во взглядахне должны влиять на политическое братство. Хаменеи последовательно подчеркивал, что разжигание вражды между мазхабами служит интересам западных держав, а дробление уммы является их главным инструментом.
В мае 2025 года, комментируя ситуацию на Ближнем Востоке, он прямо заявил: «Если бы мусульманская умма была едина, таких трагедий в Газе и Палестине не произошло бы».
На международной арене эта доктрина вылилась в поддержку суннитского палестинского сопротивления. Не акцентируя внимания на мазхабальной принадлежности, Хаменеи рассматривал защиту Палестины как общий долг всей уммы, способный стереть исторические разногласия. Хаменеи приветствовал и приход к власти Мохаммада Мурси в Египте, увидев в этом часть глобального «исламского пробуждения», после чего отношения между Каиром и Тегераном были восстановлены после разрыва 1980 года.
Отношение Хаменеи к ибадитской школе ислама отличается глубоким уважением и прагматизмом. Заслуга Хаменеи в признании их мазхаба равноправной исламской школой через Форум 1990 года в Иране явилось беспрецедентным актом теологического примирения, поставив точку в истории вражды между ибадитами и шиитами.
Хаменеи высоко ценил посредническую роль Маската, опирающуюся на ибадитскую традицию нейтралитета и честного посредничества. Султанат в ответ доказал свою эффективность как мост для диалога между Ираном и арабским миром. В мае 2023 года, принимая султана Хейсама бен Тарика, иранский лидер подчеркнул доверие к оманской дипломатии.
Особое место в межконфессиональном диалоге заняла фигура верховного муфтия Омана шейха Ахмада аль-Халили. Именно его личная встреча с аятоллой Хаменеи в Тегеране в рамках Международной конференции исламского единства привела к преодолению ибадитско-шиитского раскола. Эта встреча имела глубокое символическое значение: верховный муфтий ибадитского мира был принят лидером Ирана на высшем уровне, что продемонстрировало взаимное уважение и готовность к сотрудничеству вне мазхабных предрассудков.
«Человек, который покинул этот мир через борьбу и стойкость на поле чести — человек, который всегда защищал право возлюбленной Палестины»., – заявил шейх Аль-Халили в день мученической гибели Хаменеи.
Таким образом, риторика и действия Али Хаменеи демонстрируют жесткую, прагматичную и последовательную стратегию. Он использовал идею Такриб как инструмент мягкой силы для консолидации мусульманского мира. Запрет такфира, уважение к суннитским святыням, признание ибадитского мазхаба и поддержка антиимпериалистических движений доказывают: для Тегерана лояльность исламскому единству выше любых догматических границ. Этот подход сформировал прочный фундамент для межконфессионального диалога, оставив наследие, которое должно определять архитектуру исламского мира.
