Президент США Дональд Трамп во второй раз после объявления договорённостей с Ираном фактически признал, что у Вашингтона не было более выгодного сценария, чем соглашение с Тегераном.
Главной причиной такого разворота стала ситуация вокруг Ормузского пролива — ключевой артерии мировой энергетики, через которую проходит значительная часть поставок нефти и сжиженного газа.
В интервью «Axios» Трамп заявил, что продолжение ударов по Ирану не принесло бы США и мировой экономике практической выгоды.
По его словам, более жёсткая линия означала бы лишь продолжение бомбардировок ещё в течение двух-трёх недель, но это не открыло бы Ормузский пролив и не решило бы проблему с поставками нефти. Наоборот, пока продолжаются удары, пролив остаётся закрытым, а суда не могут свободно проходить через этот стратегический маршрут.
Фактически американский президент признал, что военное давление столкнулось с экономическим пределом. Если бы кризис продолжался, мировые рынки могли бы войти в состояние энергетической паники: нефть дорожала бы, поставки срывались, а риски для мировой экономики возрастали. Трамп прямо предупредил, что такая ситуация могла бы спровоцировать глобальную рецессию.
В частных беседах Трамп выражал обеспокоенность тем, что мировые нефтяные резервы быстро сокращаются. В Вашингтоне опасались, что длительная блокировка Ормузского пролива приведёт к масштабному нефтяному шоку, который ударит не только по странам Азии и Европы, но и по самим США.
Поэтому соглашение с Исламской Республикой стало для Белого дома не жестом доброй воли, а способом избежать гораздо более тяжёлого сценария.
Особое значение имеет то, что Трамп ранее пытался представить ситуацию иначе. Он утверждал, что США якобы контролируют Ормузский пролив, а не Иран, и даже заявлял о секретной военной операции, в результате которой через пролив якобы удалось провести более 100 млн баррелей нефти и свыше 200 коммерческих судов.
Однако позднейшие оценки и сопоставление с данными о реальном судоходстве поставили эти заявления под сомнение.
Иранская сторона использует эти противоречия как доказательство того, что Вашингтон переоценил собственные возможности.
Сначала Трамп демонстрировал уверенность и говорил о контроле над проливом, но затем был вынужден признать: пока сохраняется военная эскалация, свободного прохода судов не будет, а мировая экономика окажется под угрозой. Именно это и стало одной из причин согласия США на меморандум с ИРИ.
Ормузский пролив является одним из самых чувствительных участков мировой энергетической системы. Через него ежедневно проходят миллионы баррелей нефти, а также крупные объёмы сжиженного природного газа. Любая продолжительная дестабилизация этого маршрута немедленно отражается на ценах, страховании морских перевозок, действиях нефтетрейдеров и энергетической безопасности стран-импортёров.
Поэтому для США проблема заключалась не только в военном противостоянии с Ираном. Вашингтону пришлось учитывать реакцию мировых рынков, союзников, азиатских покупателей нефти, европейских экономик и американских потребителей.
Рост цен на топливо внутри США мог стать серьёзным политическим ударом для администрации Трампа, особенно на фоне внутренней критики и давления со стороны его же сторонников, требовавших более жёсткого курса против Ирана.
Соглашение с Тегераном позволило Белому дому заявить о частичной стабилизации ситуации. После сообщений о договорённостях цены на нефть начали снижаться, а рынки восприняли открытие пролива как сигнал к постепенному восстановлению поставок.
Однако это не означает, что кризис полностью завершён. Речь скорее идёт о временной передышке, в рамках которой стороны пытаются перевести конфликт из военной плоскости в дипломатическую.
Для Ирана ситуация выглядит как политическая победа. Тегеран показывает, что смог заставить США считаться с его возможностями в регионе и признать значение Ормузского пролива. Иранская логика проста: если Вашингтон действительно контролировал бы пролив, ему не пришлось бы идти на соглашение.
Сам факт переговоров и уступок подаётся иранскими СМИ как доказательство того, что военное давление не достигло цели.
Но для США соглашение также имеет объяснение. Белый дом может представить его как прагматичный шаг, позволивший избежать более масштабного кризиса.
Трамп пытается показать, что выбрал не слабость, а рациональный расчёт: продолжение ударов не открыло бы пролив, не вернуло бы нефть на рынок и только усилило бы экономические риски. В этом смысле американская администрация делает ставку на образ «сделки», которая предотвращает глобальный ущерб.
Главное противоречие заключается в том, что обе стороны интерпретируют меморандум по-разному. Для Ирана это подтверждение провала силовой политики США.
Для Трампа — вынужденный, но выгодный способ стабилизировать рынок и избежать рецессии.
Для мировых рынков — сигнал, что крупный энергетический шок пока удалось отложить. Но для региональной безопасности это лишь начало нового этапа торга.